top sales
  • Author:

    The book is dedicated to the work of Sergei Karyakin — one of the SIL- the youngest grandmasters of our time, Vice-world champion in 2016. Opens her biographical sketch, which tells about her- about the Russian grandmaster's path, his views on chess art. The main part of the book presents readers with 75 of the best Karjakin's parties, clearly revealing the characteristic feature of his style Gar-manichee combination of subtle understanding of the position with great sense of dynamics. Parties are grouped by training topics: attack on the king; nastu- battle in the center and on the Queen's flank; two-flank strategy; opening wins; symmetrical pawn structure in the center; positional sacrifice; defense and counterattack; endgame. The author is an international grandmaster, honored coach Of Russia. "Fascinating notes the author does not overload the computer.- mi options, and provides useful training explanations that allows you to consider the collection as a kind of a textbook on all three stages of the chess game", - writes in pre- Preface to the book by Sergey Koryakin.

    13.79 $
  • Electronic chess clock, recommended by FIDE. DGT 2010 appeared in 2007, and in June 2008, after testing by high-profile arbitrators who concluded that the clock met all the rules of the organization, received the status of "official FIDE watches". * setting various time controls, including Fisher and Bronstein controls (with the addition of time) * attractive design * convenient display and buttons * turning on / off the sound signal * pause

    155.17 $
  • Author:

    & nbsp; The new book of the famous chess master and writer (author of more than 150 books) Evgeny Gik presents 265 best games of all chess kings - from Steinitz, Lasker, Alekhine and Capablanca to Kasparov, Kramnik, Anand and Karlsen. Among them are laureate parties, winning miniatures, combinations with the queen's sacrifice, decisive matches from fights for the crown and others. The reader will also find here more than 100 amazing stories about world champions and about 150 rare photographs. Photo by Boris Dolmatovsky, Eugene Geek, Dagobert Colmeyer from the author’s archive. 2nd edition.

    20.69 $
  • Author:

    Mikhail Mikhailovich Yudovich & mdash; Honored trainer of the RSFSR, grandmaster and champion of the USSR in correspondence, an outstanding chess teacher and writer. In his book, he talks about the importance of a consistent game, about how chess players create and implement sound plans. The author raises such questions as the order of actions to achieve the goal, the real prerequisites of the plan, how the plan is created, etc. The book is illustrated by carefully selected examples. For a wide range of chess lovers. Snippet 1 Fragment 2 & nbsp;

    5.86 $
  • Author:

    The book tells about the chess way of Grandmaster Alexandra Goryachkina. The reader will learn about how a young athlete from chess remote provinces successfully went to storm the most prestigious tournaments, won the children's championships of Russia, Europe and the world, then entered in the adult national team of the country and has achieved the greatest successes in the process professional chess. Authors share the secrets of successful workouts from Alexandra and her parents, suggest what problems can expect young talents on the road to success. The book provides many details commented on chess pieces, revealing the creator Grandmaster’s image. For a wide range of chess lovers.

    17.24 $
  • Author:

    & nbsp; In this book, two legendary works of the famous Austrian chess master, writer and composer are combined under one cover. & nbsp; The author’s subtle humor is tied to instructive, vivid, and sometimes even fun chess examples, which will allow the reader to take a different look at chess and increase the strength of his game. & nbsp; For a wide range of chess lovers. Snippet 1 Fragment 2

    6.21 $
  • Author:

    In this book, dedicated to the work of Jose Raul Capablanca, examples are arranged in chronological order. All charts are labeled & mdash; with a number from 1 to 4. This classification allows you to use the book as an & nbsp; assistant for trainers and educators in the classroom with your students, as well as for independent training. So, for the chess players of the initial categories, we recommend resolving the positions marked "1 la" first, and then, perhaps, try their hand at resolving the positions marked "2 la" Snippet 1 Fragment 2

    10.00 $
  • Author:

    Dmitry Plisetskiy's comment: - In the new edition of the 1st volume of the book by Garry Kasparov & quot; My great predecessors & quot; a number of historical facts were clarified and comments on all (!) 148 parties were thoroughly revised. Many previous estimates have changed in the games of Andersen, Morphy, Steinitz, Chigorin, Tarrash, Lasker, Capablanca, Alekhine ... For example, in such famous games as the 7th game of the match Lasker - Steinitz (1894) or Pilsbury - Lasker (Petersburg 1896) , and indeed in all key parties of the match Capablanca - Alekhine (Buenos Aires 1927). Garry Kasparov’s five volumes & laquo; My great predecessors & raquo; has no analogues in chess literature: the 13th world champion talks about the fate and work of the twelve previous champions and their rivals, about a century and a half struggle for world championship. Exploring the famous games under the microscope of powerful computer programs, the author changes many previous estimates and, in essence, summarizes the development of chess in the 20th century. The first volume is about & laquo; uncrowned kings & raquo; past and the first four official world champions & mdash; Steinitz, Lasker, Capablanca and Alekhine. Here is the second edition, radically supplemented and revised. 48 pages of artwork on coated paper. & nbsp;

    26.90 $
  • Author:

    The collection of tests of the famous theoretician and trainer continues the series in which two books & mdash; & laquo; Together with Morozevich & raquo; and & laquo; Together with applicants & raquo ;. The second of them, the International Chess Federation (FIDE), awarded the honorary title & laquo; Book of the Year & raquo ;. The new work is addressed, first of all, to young ambitious chess players with a rating of 1400-2100. Also, she will certainly be interested in fans of the work of the outstanding Azerbaijani grandmaster. Tests are designed to train tactical vision, calculate options, make strategic decisions and the ability to correctly assess the position. For decisions, points are awarded in the range from 1 to 7. A simple analysis of the results will show which types of tasks are causing you more difficulties. This will help to clearly define the areas of work for further improvement. For a wide range of chess lovers.

    15.52 $
  • Author:

    This book is equally and an excellent textbook for sa- one-time work, and a valuable teaching tool for trainers and chess teachers. Many experts even believe that nothing is better- such a thing has not yet been created. As a training program chess players it was developed by the honored trainer of the USSR, the master USSR sports by Viktor Golenishchev. Programs of V. Golenishchev (this book, as well as programs of the II category, I category and candidate for master) still retain a large methodological value and successfully applied in chess pedagogy. Notes- It is clear that this technique is extremely popular not only among ours. trainers, but also among foreign experts. The current edition of this classic book is complemented by numerous- new examples from the works of the best chess players of recent years and reflective enjoys modern views on chess. General edition of multiple world champion Anatoly Karpov.

    11.03 $
  • more

Любовь и шахматы. Элегия Михаила Таля (тверд.переплет)

Publisher: Russian CHESS House
  • ISBN: 5-94693-030-3
  • Publisher: Russian CHESS House
  • Author(s): Landau
  • Language: Русский
  • Size: 60x84/16
  • Volume: 216
  • Binding: твёрдый
  • Series: Живые Шахматы
  • DateOfIssue: 2003

Бумажная книга

8.64 $



Это книга воспоминаний о личных отношениях великого шахматиста-романтика, чемпиона мира Михаила Таля и его первой жены, человека, близкого ему в течение всей жизни, Салли Ландау, отношениях, как ею сказано, "нежных и противоречивых, светлых и грустных..." Актриса и певица Салли Ландау дебютировала на сцене в 17 лет. Выступала в Вильнюсском русском драматическом театре, Рижском театре юного зрителя, в Литовском эстрадном оркестре, в оркестре Эдди Рознера и эстрадном оркестре под руководством Раймонда Паулса.

(Саська, Рыжик, Салли Ландау, мать Геры Таля)

В последнее время я все чаше прихожу к выводу, что человеческая жизнь есть не что иное, как мимолетное мгновение, кем-то искусственно растянутое на долгие или не очень долгие годы - кому сколько отпущено - с наполнением каждого прожитого отрезка времени конкретными и разными эпизодами, которые остаются на "складе" нашей памяти. И мы сами являемся "заведующими" этих складов. Одни "кладовщики" содержат все в полном порядке: "каталоги" случайных и не случайных событий, образы пересекавших вашу жизнь людей, их портреты, характеры, привычки, мысли, выражения, поступки... Имена и фамилии - в строгом алфавитном порядке. Полная хронологическая точность... Одним словом, некий мощный компьютер, который по вашему приказу тут же выдает нужный текст.

У других "кладовщиков" - настоящий бедлам, "свалка", груда беспорядочно собранного "мусора", роясь в которой, можно случайно наткнуться на какую-то деталь, и она напомнит вам что-то может быть, не очень приятное, и тогда вы швырнете ее снова на свалку, а может быть, совсем наоборот - эта деталь, лоскуток, обрывок, заденет какую-то душевную струну, и она зазвучит, возрождая прежнюю, давнюю, казалось бы забытую, мелодию, и эта мелодия потянет вас в сладкий омут пережитых когда-то неповторимых волнений. Как старые фотографии или любительские видеофильмы, на которых либо вы когда-то кого-то запечатлели, либо кто-то когда-то запечатлел вас... Как ласковый сон, когда не хочется, чтобы он окончился, когда хочется, чтобы он был вечным (я иногда наивно надеюсь на то, что смерть - томительный теплый вечный сон).

Я принадлежу к "кладовщикам" второго рода. Я - бессистемный импульсивный человек, который сначала что-то делает и лишь потом думает над тем, что он сделал. Я обыкновенная слабая женщина, в которой жила и живет, радовалась и радуется, страдала и страдает ее женская сущность в полном смысле этих слов. Во мне, как себе представляю, удивительным образом уживаются эгоистичность и стремление к самостоятельности с любовью к окружающим меня людям и подсознательным желанием быть женщиной, защищенной живущим с тобой мужчиной от всякого рода мелких и крупных житейских неприятностей...

Я буду откровенной в этой книге. Миша мне простит... Как и раньше прощал... Потому что любил - позволяю себе так думать.

Заранее прощу извинения у тех людей, которых не упомяну, когда буду говорить о Мишиных друзьях. Я ведь сказала, что являюсь "кладовщиком памяти" второго рода, тем более, что после Мишиной смерти у него объявилось огромное количество друзей. Но, поверьте мне, многие из них при Мишиной жизни не имели права называть себя даже просто хорошими знакомыми. Всегда бывает так - после смерти выдающаяся личность обрастает друзьями, одноклассниками, дальними родственниками... Вспомните Маяковского, Высоцкого... Но простим людям их слабость - это, видимо, подсознательное или, может быть, сознательное желание увеличить свою значимость на всю оставшуюся жизнь... Я прошу также прошения за то, что вполне осознанно не назову некоторые имена и фамилии, чтобы не ставить ни самих этих людей, ни их близких в неловкое, порой двусмысленное положение... Может быть, они и не сделали Мише ничего плохого, но, как говорится, на всякий случай. Кто их узнает, тот узнает, а кто не узнает, может быть, и не надо: не стоит возвращаться в давнее прошлое...

Но повторяю: скрывать я ничего не собираюсь, да и скрывать-то нечего... Даже возраст... Кстати говоря, меня всегда немного смешат женщины, скрывающие свой возраст. Еще можно манипулировать годами в юности, в молодости, скидывая или прибавляя некоторое количество лет в зависимости от конкретных обстоятельств - безобидные, чисто женские уловки. Но потом?!

Я могу смело открыться вам: родилась в городе Витебске в 1938 году. Чтобы ни у кого не было поздних разочарований, сразу скажу, что родители мои были еврейскими актерами. Фамилия отца, которую я ношу по сей день, Ландау, и это единственное, что у меня есть общего со знаменитым физиком, хотя многие были убеждены, что я из семьи того самого великого "Дау". В общем-то такое заблуждение можно понять: представителям неосновных национальностей всегда хочется верить в неординарность -уж если великий Михаил Таль женился на Салли Ландау, то эта Салли - наверняка дочка или, на худой конец, племянница "того самого"! Увы! Михаил Таль женился на дочери двух незнаменитых актеров.

Моя мама играла на сцене с тринадцати лет. Не хочу преувеличивать - то не было результатом ее какого-то небесного дарования, хотя, как сама могла потом убедиться, актриса она была хорошая. Мамина ранняя профессионализация объяснялась весьма земными причинами: в семье помимо нее было еще пятеро детей, и просто нечего было есть - надо было зарабатывать на жизнь. В Минске ее приняли в театральный институт, где она и познакомилась с папой.

Что касается отца, то он был совершенно незаурядной личностью. Я уж не говорю о его уме, актерском даровании, невероятном и особенном чувстве юмора. Миша, с удовлетворением замечу, его обожал... Папа обладал уникальными музыкальными способностями. Он играл на семи музыкальных инструментах. У него был прекрасный баритональный тенор. Он закончил дирижерские курсы. Однажды Соломон Михоэлс увидел отца на сцене. Он сказал ему немало лестных слов и даже, кажется, пригласил в свой театр... Но, как говорится, человек предполагает, а Бог располагает...

Война внесла свои коррективы не только в жизнь моих родителей...

Мне тогда было два с половиной года, и, конечно, я почти ничего не помню. Но из рассказов родителей знаю, что, когда началась война, я была у бабушки в Витебске. Театр, в котором мама с папой работали, разъезжал с гастролями по всему Советскому Союзу, и меня отправили к бабушке. Фашистская армада приближалась столь быстро, что бабушке вместе со мной и двумя моими тетями пришлось, все бросив, в буквальном смысле слова удирать в Сибирь. Какими-то обрывками помню жаркий переполненный поезд, бомбежки, в которых я, будучи совсем маленькой, не видела никакой опасности и не понимала, почему бабушка, как только в небе появлялись самолеты, бросалась на меня и закрывала своим телом.

Вообще человеку свойственно помнить запахи детства - до сих пор слово "война" ассоциируется у меня с запахом крутых яиц и неповторимым запахом бабушки...

А с мамой и папой мы просто потерялись. Потом я узнала, что для того времени такое было не столь редким явлением. Война началась летом - кто где... Многие теряли своих детей, братьев, сестер. И далеко не всем удавалось в конце концов найти друг друга. Повторяю, я смутно помню события тех дней. И поскольку жила в основном у бабушки, то и думала, что она моя мама. А бабушка часто говорила, что вот, Саллинька, скоро найдутся мама с папой и ... Для меня это было, можно сказать, пустым звуком, отвлеченным понятием. Раз я считала, что бабушка и есть моя мама, то (по ее словам) часто спрашивала: "Разве у меня есть еще и вторая мама?" Бабушка пыталась мне объяснить, но напрасно...

От сибирской эвакуации в моей памяти сохранились три главных фрагмента: очень добрые люди, постоянное чувство недоедания и белый-белый снег под ярким солнцем - даже глаза слезились... И еще я отчетливо помню, как к нам в домик приходили люди, как бабушка ставила меня на табуретку и я пела... Про Катюшу пела, "Бьется в тесной печурке огонь" тоже пела. Смысла, конечно, не понимала, но пела. Голосок у меня был забавный (это мне потом говорили мама с папой и бабушка), а слух, как выяснилось много позже, - абсолютный... Люди приходили, помню, не с пустыми руками: кто молоко приносил, кто яйца... Будем считать, что зарабатывать на хлеб "сценической деятельностью" я начала с двух с половиной лет...

А мама с папой, оказывается, попали в Ташкент и позже через Красный Крест разыскали нас. За мной приехала моя тетя и увезла в Ташкент. Мне тогда уже было пять лет, и я, можно сказать, впервые увидела своих родителей и еще долгое время называла их на "вы".

Чтобы прокормиться, родители давали, как тогда выражались, "левые" концерты и брали меня с собой. На этих концертах я пела уже под оркестр. В общем, я превратилась атипичного "вундеркинда"... Голос, как говорили, был у меня "потрясающий", с диапазоном в две октавы. И любила я это занятие - хлебом не корми. Хотя все относительно - одним из главных и наиболее стойким воспоминанием о детстве остается все-таки постоянное недоедание...

Потом я стала петь на радио, а моя тетя мне аккомпанировала. Она-то и настояла, чтобы в шесть лет меня отдали в ташкентскую музыкальную школу.

Я не случайно рассказываю о тех годах довольно подробно, потому что обостренная любовь к сцене, к музыке, к пению, к завораживающему тебя актерскому бытию стала неизменным лейтмотивом всей моей жизни. Это отразилось впоследствии на моих взаимоотношениях с Мишей, по-разному и очень сильно...

В музыкальной школе я проучилась два года, потому что папа с мамой уехали вместе со своим театром в не помню уж какой город. Где-то в центре России. И меня опять отправили к бабушке в Белоруссию, но теперь уже в Могилев, где я жила несколько лет. А в пятьдесят втором году все еврейские театры расформировали, многих ведущих актеров посадили.

Кого-то расстреляли, кого-то упекли в сумасшедший дом... Жуткое было время... Отец скрывался, его разыскивали... Наконец родителям повезло: моя тетя вышла замуж в Вильнюсе и помогла им перебраться туда. Для них Вильнюс оказался спасением, а для меня - второй родиной.

Меня приняли в детскую музыкальную школу при Вильнюсской консерватории. Учиться пришлось в двух школах одновременно - в общеобразовательной и музыкальной. Заниматься было чудовищно трудно, учитывая мою "особую любовь" к математике, химии и физике. Но меня переводили из класса в класс, потому что я занимала для школы первые места на разных конкурсах художественной самодеятельности. Девятый и десятый классы я заканчивала в вечерней школе, но даже не очень высокие требования меня не спасли - на выпускных экзаменах я получила двойку по алгебре, вручение аттестата зрелости отложили до осенней переэкзаменовки. Но это обстоятельство меня не очень тронуло, потому что все мои помыслы были в то время устремлены к музыке и... актерской деятельности. Видимо, сказались родительские гены, и я стала посещать драмкружок при консерватории, где довольно скоро обратила на себя внимание.

И вот в это самое лето, когда я благополучно завалила алгебру, в Вильнюс приехал директор МХАТа Радомысленский. Он увидел меня в любительском драмкружковском спектакле и сказал, чтобы я все бросила и поехала в Москву учиться. Уговорить меня не составило большого труда - я была (и такой осталась) легкой на подъем, со склонностью к безоглядным поступкам и с довольно высоким рейтингом, который, признаюсь, я сама себе установила.

Тот год был для меня страшно везучим и каким-то светлым. У меня все получалось с первого раза. Я приехала в Москву и сдала вступительные экзамены по актерскому мастерству в четыре (!) высших учебных заведения - во ВГИК, в Школу-студию МХАТ, в ГИТИС и в Вахтанговское училище! И была допущена к экзаменам по общеобразовательным дисциплинам, но тут-то и выяснилось, что у меня нет аттестата зрелости... Я сказала, что аттестат привезу или пришлю осенью, что я не сдала алгебру. И уехала обратно в Вильнюс.

Мама с папой устроили по поводу моего приезда большой праздник, пригласили в нашу квартиру друзей и родственников и сообщили им радостную весть, что их талантливая доченька принята аж в четыре московских вуза сразу. Все радовались, и поздравляли, и выпивали, и ели всякие вкусности, которые приготовила бабушка. И папа пел, и дочка пела и сама себе аккомпанировала на фортепьяно, и вообще -жизнь прекрасна и удивительна.... Среди гостей был режиссер Вильнюсского русского драматического театра, необычайно талантливый человек с не очень запоминающейся фамилией - Головчинер. Он поел, попил, как говорят в таких случаях, "разомлел" и вдруг ни с того, ни с сего говорит папе:

- Ну, и что? Ну, поедет Саллинька в Москву... Ну, проучится там целых пять лет. И для чего? Для того, чтобы надеяться, что в сорок пять лет ей дадут сыграть Офелию? Я предлагаю другой вариант: у нее нет диплома - зато у нее есть дарование. У меня есть актеры с московскими дипломами, которые не могут сделать по сцене и двух шагов... С вашего позволения возьму ее в труппу без диплома, и вы увидите...

Нет, действительно, это было везучее лето - меня взяли в труппу Вильнюсского русского драматического театра.

Через три месяца я уже играла в спектакле "Сонет Петрарки". Салли Ландау заметила вильнюсская пресса... Я иногда достаю газетные вырезки с панегириками в мой адрес; перечитываю их с некоторой усмешкой. С грустной усмешкой... И думаю: "А что, если бы я все-таки уехала учиться в Москву? Сколько красивых способных молодых провинциалок пытались завоевать столичный театральный мир! И сколько из них остались на ролях "вторых грибов в третьем составе!"

И вот, когда я так думаю, то сама себе отвечаю: "Салли, как это ни тривиально звучит, но: судьба приготовила тебе другую роль. Она распределила тебявдругой театр, где главную роль будет исполнять Гений, а ты будешь в роли его жены. И это страшно трудная роль - роль любящей и страдающей, роль ревнивой и вызывающей ревность, роль матери, Было отчаяние, была затяжная депрессия и было полное отторжение театра и всего, что могло напоминать о Георгии... Так случилось, что тогда приехал на гастроли Рижский ТЮЗ, и его руководитель Павел Хомский предложил мне стать актрисой этого театра и переехать в Ригу. Моя воля в то время была настолько парализована, а апатия столь велика, что, если бы мне предложили переехать в Таллин, Брянск, Новосибирск, тоже бы согласилась. Я не могла больше оставаться в Вильнюсе, хотя любила и люблю этот красивый город. Я бы просто повесилась от тоски и одиночества. И ни мама, ни папа, ни бабушка не смогли бы мне помочь... Паша Хомский оказался в тот момент спасительной соломинкой, и маршрут моей судьбы круто изменился...

Итак, я переехала в Ригу, стала актрисой Рижского театра юного зрителя, целиком ушла в работу, в репетиции, в спектакли, в концерты. Надо сказать, театральная и светская жизнь в Риге по сравнению с Вильнюсом была более активной, более, можно сказать, столичной... Помимо работы в театре я стала выступать в концертах как эстрадная певица. Обо мне стали говорить, "на меня" начали ходить... Появились поклонники, раздавала автографы. Не было недостатка в многочисленных предложениях как творческого, так и нетворческого характера - некоторые известные в Риге представители противоположного пола завлекали в жены... Даже думать об этом не хотела! В голове у меня были только эстрада, театр и снова эстрада... К тому же я влюбилась в Хомского. Вообще мне везло в жизни на талантливых людей. А к Хомскому я привязалась еще и как маленькая, оставшаяся без хозяина собачонка. Чуткий и деликатный, он вытащил меня из депрессии и стал именно другом, а не - как бывает - режиссером, использующим свое служебное положение... Так что ни о каком замужестве не могло быть и речи. Я уж не говорю о том, что любое замужество тогда воспринимала как потерю самостоятельности и возможности заниматься любимым делом.

To leave comments, sign in or register on the site.
There are no comments on this record yet.